Список историй

Карета ехала по городским улицам в направлении главной детской больницы. Анита прижалась к груди Аулоны и тихонько всхлипывала. Доктор Баркенсвей и полицейский сидели, надев на лица марлевые повязки. Аулона не стала этого делать. Она знала, что сейчас Аните было нужно видеть её лицо. Заразиться она не боялась. Взрослые редко заболевают багровой лихорадкой, а если и заболевают, то переносят болезнь легко. А вот дети…

– Всё будет хорошо, моя дорогая, – ласково говорила Аулона, проводя ладонью по волосам дочери. – Поживёшь в больнице немного. Ты скоро поправишься, и тебя отпустят домой. Я бы осталась там с тобой, но не могу. Ты же понимаешь, что я не могу оставить Люцию. Я кормлю её своим молоком. Мы с папой будем навещать тебя каждый день.

Аулона с трудом сдерживала слёзы, говоря эти слова.

– Персонал нашей больницы – это высококвалифицированные врачи и медицинские сёстры, специализирующиеся на работе с детьми, – вещал тем временем доктор Баркенсвей. – Они очень добрые и заботливые люди. Находясь в больнице, ваш ребёнок будет под постоянным наблюдением. Сейчас, когда болезнь развивается, важно обнаружить начало кризисной стадии, и вовремя принять необходимые терапевтические меры. При этом вероятность успешного преодоления кризисной стадии весьма высока…

– Довольно, господин доктор. Не надо меня убеждать и успокаивать. Я уже всё поняла, – сказала Аулона. – Я сожалею, что сорвалась, там, дома. Извините.

– Не переживайте, госпожа Вельберн. Мы прекрасно понимаем ваши чувства, – сказал доктор. Его спутник промолчал.

Дома Аулона действительно сорвалась. Она пыталась убедить доктора, что не нужно везти Аниту в больницу, а когда поняла, что её аргументы на доктора не действуют, эмоционально наговорила того, чего говорить не следовало. Офицер Кунадус оставался невозмутим, только потом вдруг резким жестом прервал Аулону и отчётливо произнёс: «Знаете, госпожа Вельберн. Мы, конечно, могли бы уступить вашему материнскому инстинкту и оставить вашу дочь дома. Чтобы она заразила двух других ваших дочерей. Вы бы лечили их самостоятельно, примерно так же, как лечили вашего брата. Не сомневаюсь, что с тем же результатом. Мы бы, несомненно, так и сделали, если бы не одно обстоятельство. У меня приказ! Приказ об обязательной госпитализации заболевших детей. И для выполнения этого приказа я имею полное право применить силу».

После этих слов Аулона сдалась. «Жестокий чурбан, не имеющий сердца», – подумала она о Кунадусе. Мужа в тот момент не было рядом, он ещё не вернулся со службы. Он бы нашёл, что сказать этому полицейскому. А может быть, он просто сказал бы Аулоне, что не права сейчас она.

– Вот мы и приехали, – сказал доктор.

Аулона сопроводила дочь до регистрационной комнаты, где её попросили расписаться в каком-то журнале.

– Посещение больных с 6 до 8 октантов утра и с 4 до 6 октантов вечера в специальных палатах для посещений, –  сообщила медсестра. – Вход в палаты для посещений с Крапивной улицы. Посещение невозможно в случаях, когда больной находится в тяжёлом состоянии, у него сильный жар или что-то ещё.

Аулона попрощалась с Анитой, уже не сдерживая слёз.

– Вас отвезут до дома, госпожа Вельберн. Карета ждёт вас, – сказал офицер Кунадус.

– Вот инструкция по выполнению санитарной обработки дома. Прошу выполнить всё неукоснительно сегодня же.

Доктор протянул Аулоне лист бумаги.

– И никаких контактов ваших детей с другими детьми. Вы поняли? Ваши дети на карантине.

– Да, я всё поняла. До свиданья, господа, – дрожащим голосом произнесла Аулона, вытирая слёзы платком.

Когда Аулона ушла, а медсестра повела Аниту в палату, доктор и полицейский остались в комнате одни.

– Я всё сделал, как вы хотели, господин Лурнер, – тихо произнёс доктор, – но, может быть, вы объясните мне…

Кларс Лурнер (а под видом офицера Кунадуса был именно он) перебил его.

– Завтра, доктор. Всё узнаете завтра. А сегодня ночью девочка должна спокойно и без истерики позволить взять у неё немного крови. И ваша задача – убедить её не упрямиться.

– Хорошо, господин Лурнер, я постараюсь.

Список историй